Что такое расизм?

Это вовсе даже и не преувеличение. Ни на толику. Все переведенное ниже практически со стопроцентной точностью происходит сейчас в Великобритании. С той лишь, возможно, разницей, что к черным добавляются еще и граждане бывших азиатских колоний: Индии, Шри-Ланки и прочих. Ну и злосчастные "муслимы", конечно же. Выложу как-нибудь список тех стран, граждане которых не встречают никаких визовых препятствий во въезде в ЮК... С автором я согласна на 99 процентов - он просто мои мысли по поводу нынешней ситуации в ЮК выразил. Один процент выскажу потом - моя теория по поводу того, почему такое безобразие творится. И прошу избежать обвинений в расизме в мой адрес - я знаю кучу талантливых людей разных цветов и оттенков, я возражаю против политики государства и лично себя чувствую ущемленной в пользу отбросов общества которые, почему-то, имею тенценцию иметь цвет кожи, отличный от "белого".

Что такое расизм?
«Расистский» двойной стандарт: как белых заставили чувствовать себя виноватыми и «отвратительными» за любовь к своим людям и своей культуре.

by Thomas Jackson

В мире определенно нет ни одной нации, которая больше боится «расизма» чем Соединенные Штаты. Почему-то расизм считается более предосудительным, чем любые другие правонарушения. Пресса и общество настолько привыкли к историям об убийствах, изнасилованиях, разбое и поджогах, что эти преступления сбрасываются со счетов как неотъемлемая часть американской жизни. «Расизм» же никогда не сбрасывается со счетов. Например, когда белый студент школы права Джорджтауна заявил, что черные студенты не так хорошо квалифицированы, как белые, началась набирающая обороты национальная дискуссия о «расизме». Если бы этот студент просто убил кого-то, он бы привлек гораздо меньше внимания и критики.

Расизм, несомненно, является навязчивой национальной идеей. Университеты чутко следят за ним, газеты и политики осуждают его, церкви проповедуют против него, говорят, что Америка им переполнена, но что же такое расизм?

Словари не особо помогают понять, что же подразумевается под этим словом. Они обычно определяют его как убеждение в том, что этническое происхождение одного человека лучше, чем этническое происхождение другого. Или как убеждение, что культура и поведение имеют свои основы в расовой принадлежности. Но когда американцы говорят о расизме, они имеют в виду гораздо большее. Тем не менее, словарное определение расизма - ключ к пониманию американского «определения» расизма. Особое американское «определение» происходит из современной догмы о том, что все этнические расы одинаковы. Все расы были провозглашены одинаково талантливыми и одинаково работящими, несмотря на явные свидетельства обратному. А любой, кто сомневается в этом, считается не просто неправым, а ЗЛОМ.

Эта догма имеет очень важные логические последствия. Если черные, например, равны белым во всем, что тогда является причиной их бедности, преступности и распущенности? Поскольку любая теория расовых различий была объявлена вне закона, единственным возможным объяснением неудачам черных является Белый расизм. А поскольку черные – явно бедны, склонны к преступлениям и распущены, Америка, должна быть, до краев наполнена всюду проникающим расизмом. Ничто другое не могло бы держать черных в таком жалком состоянии.

Все общественные дебаты по поводу расы сегодня подвержены этой строгой логике. Любое объяснение неудачам черных, которое не основано на греховности белых, грозит переходом на запретную территорию расовых различий. Таким образом, даже если современные белые не находят в своих сердцах желания угнетать черных, их наверняка угнетали вчерашние белые. Если белые не специально угнетают черных, они это делают неосознанно. Если невозможно найти явно расистских индивидуумов, тогда общественные учреждения должны быть расистскими. Или, поскольку черные так явно неудачливы в Америке, должно быть есть миллионы белых, о которых мы не знаем, но которые трудятся денно и нощно, чтобы заставить черных страдать. Догма о расовом равенстве не оставляет места для иного объяснения провалам черных, кроме какого-то заговора белых.

читать дальшеЛогические последствия этого ясны. Поскольку мы должны верить в то, что единственным объяснениям неудачам не-белых является белый расизм, каждый раз, когда не-белый человек живет в бедноте, совершает преступление, начинает жить на государственном пособии по безработице, или принимает наркотики, белое общество обвиняется в очередном акте расизма. Все неудачи и плохое поведение не-белых – живое доказательство того, что белое общество пронизано ненавистью и нетерпимостью. До такой степени, что когда у не-белых также не удается жизнь в ровно такой же степени, как и у белых, белые будут, по определению, мешать им и притеснят их. Эта обязательная схема мышления приводит к странным умозаключениям. Во-первых, расизм - это грех, который приписывают только белым людям. Естественно, и черный конгрессмен из Чикаго, и черный мэр Детройта, утверждали, что только белые люди могут быть расистами. Подобным же образом, в 1987 году офицер политической программы, направленной на ликвидацию расовой дискриминации в Государственном Страховом Фонде Нью-Йорка выпустил внутренний организационный памфлет, в котором было объяснено, что все белые – расисты, и что только белые могут быть расистами. Безусловно, иначе невозможно объяснить плачевое положение черных – иначе есть риск заступить на опасную территорию обсуждения концепции расового неравенства.

Хотя некоторые черные и либеральные белые признают что не-белые, тоже, возможно, могут быть расистами, они неизменно добавляют, что не-белые были вынуждены к такому поведению в качестве самозащиты из-за векового белого гнета. То, что является не-белым расизмом, можно понять и простить, и поэтому оно не заслуживает даже названия. Таким образом, решение о том, является ли какой-либо акт расистским, зависит целиком и полностью от расовой принадлежности расиста. То, что клеймят как расизм, когда его совершает белый человек, считает нормальным, когда его совершает человек любой другой расы. Правдой также является и обратное.

Примеры такого двойного стандарта настолько часты, что их просто скучно перечислять: когда белый убивает черного, произнеся при этом слово «ниггер», в прессе поднимается шум и вся нация бьет себя кулаком в грудь. Когда члены черного культа Yahweh совершают ритуальные убийства случайных белых людей, пресса молчит. Школьные кампусы запрещают уничижительные фразы по отношению к не-белым как «расистские», но игнорируют оскорбительные атаки на белых.

Во время выборов, если 60 процентов белых голосуют за белого кандидата, и 95 процентов черных – за его черное оппонента, именно белых обвиняют в расовом предубеждении. Существует 107 «исторически черных» колледжей, чья фундаментальная черность должна быть сохранена во имя «многообразия» (такое слово есть – diversity - и в последнее время оно практически исключительно означает культурное или расовое многообразие – мой комментарий), но все исторически белые колледжи должны быть насильственно десегрегированы во имя… того же самого «многообразия». Любое возражение этому было бы расистким.

«Черная гордость» считается замечательной и заслуживающей уважения вещью. Но что-либо, что могло бы считаться выражением «белой гордости» считается формой ненависти. Вполне естественно от иммигрантов из стран третьего мира ожидать, что водительский тест они будут сдавать на своем собственном языке, но просить аборигенов выучить английский – это расизм. чистая правда! про тест и вообще про то, что иммигрантам вовсе даже не надо учить английский для жизни в англии

Вопиющее предубеждение против белых в форме «позитивной дискриминации» (действий, направленных на уменьшение расизма и создания равных возможностей путем активных действий – например, квот на прием на работу людей определенной расы; при этом белым будет отказано в приеме на работу) шутка о том, что на работу проще всего устроиться черной беременной лесбиянке, без ног и желательно глухой или слепой – это вовсе даже не шутка теперь является законом. Что-либо, хотя бы отдаленно напоминающее позитивную дискриминацию в пользу белых будет атаковано как презренный фаворитизм.

По всей стране черные, латиноамериканские и азиатские клубы и закрытые собрания считаются нормальными выражениями этнической солидарности, но любой клуб или ассоциация специально для белых по определению является расисткой. Национальная Ассоциация по Развитию Цветных Людей открыто лоббирует продвижение черных и считается уважаемой организацией по защите гражданских прав. Национальная Ассоциация по Развитию Белых Людей выступает всего лишь за равные права для всех рас, но ее заклеймили как порочно расистскую.

В нескольких колледжах студенты не согласные с «позитивной дискриминацией» создали студенческие союзы для белых, аналогичные таким же клубам для черных, латиноамериканцев и так далее, и их все заклеймили расистскими. Недавно, когда белые студенты старшей школы в Сан-Франциско оказались в меньшинстве, они попросили о создании эксклюзивного клуба по расовой принадлежности – такого же, как у не-белых. Их предложение в ужасе отвергли. И в самом деле, в сегодняшней Америке, любой клуб, даже не специально созданный только для белых, но чьи члены оказались только белыми, будет заклеймен как расистский.

Сегодня, одним из любимых слоганов, определяющих ассиметричность американского расизма, является «празднование разнообразия». До некоторых людей начало доходить, что «разнообразие» достигается за счет белых (и иногда за счет мужчин), и никогда в обратную сторону. Никто не предлагает достигнуть расового разнообразия в Университете Ховарда за счет зачисления туда белых, латиноамериканцев или азиатов. Никто никогда не предложит, что Национальному Латиноамериканскому Университету в Сан Хосе (Калифорния) пойдет на пользу «разнообразие», достигнутое зачислением не-латиноамериканцев. Никто не допускает мысли, что Черное Собрание Конгресса или верхушка Национальной Ассоциации по Развитию Цветных Людей страдают от отсутствия «разнообразия». Почему-то для них вполне естественно прославлять однородность. И, тем не менее, любая полностью белая группа людей – компания, город, школа, клуб, район – считается страдающей от недостатка разнообразия и должна быть срочно спасена. Только когда белые оказываются в меньшинстве, достигается «разнообразие».

Давайте говорить напрямик: «отмечать» или «принимать» различия, как нас часто просят сделать, ничем не отличается от сокрушения над превосходством белых. На самом деле, считается, что вся нация страдает от превосходства белых. Наши нынешние иммиграционные законы построены таким образом, что примерно 90 процентов от нашей ежегодной 800-тычячной легальной иммиграции – не белые. Несколько миллионов нелегалов, которые ежегодно въезжают в страну - практически все не-белые. Было бы расизмом не быть благодарным за такой достойный похвалы вклад в дело «разнообразия». И, конечно же, только белых просят практиковать такой вид «разнообразий».

Что случилось бы, если бы Штаты «сливали» своих самых бедных, наименее образованных граждан через границу, в Мексику? Подумал ли бы кто-нибудь, что Мексика таким образом «культурно обогащается»? Что, если бы государство Чиуау проигрывало бы численностью своего населения большинству бедных белых, которые бы требовали, чтобы в школах преподавание велось на английском, которые бы настаивали на праздновании Четвертого Июля, которые добивались права голосовать, не являясь при этом гражданами, и выступали за «положительную дискриминацию» в сфере трудоустройства и образования?

Стала бы Мексика – или любая другая не-белая нация – терпеть такое культурное и демографическое мародерство? Конечно же, нет. И, тем не менее, белые американцы должны смотреть на поток латиноамериканцев в азиатов, въезжающих в их страну, как на бесценный культурный дар. Они должны «праздновать» потерю собственного влияния, сокращение своей численности, свое собственное выселение, так как что-либо иное было бы безнадежно расистским.

Есть еще одна занятная асимметрия в американском расизме. Когда не-белые продвигают свои собственные расистские цели, никто никогда не обвиняет их в том, что они «ненавидят» другую группу. Черные могут присоединиться к группе борьбы за гражданские права, латиноамериканцы могут быть бесстрашными активистами, не боящимися обвинений в непримиримости и проповедовании ненависти. Они могут открыто агитировать за расовые преимущества, которые случаются только за счет белых. Они имеют право требовать лучшего отношения во всех возможных областях, не боясь, что их когда-нибудь обвинят в выступлениях «против белых».

Белым, с другой стороны, достаточно только выразить свое несогласие с «позитивной дискриминацией», чтобы их назвали ненавистниками. Им достаточно только усомниться в расовых правилах, которые явно наносят ущерб им самим, чтобы их назвали расистами. Если же они зайдут настолько далеко, что скажут, что предпочитают компанию себе подобных, что они хотят, чтобы их оставили одних, дабы они могли наслаждаться плодами европейского наследия – в этом случае они неисправимо безнравственны и полны ненависти.

Вот она, загадочная противоречивость американских расовых отношений. Всем не-белым разрешено предпочитать компанию себе подобных, думать о себе как о группах с интересами, отличными от интересов общества, и открыто работать на благо этой группы. Ничто из этого не считается расистским. В то же время, белым положено также бороться за расовые интересы не-белых. Они должны положить свое собственное будущее на алтарь «разнообразия» и содействовать в своем собственном лишении прав. Им положено поддерживать, и даже субсидировать, вытеснение европейской нации и культуры чуждыми людьми и культурой. Говоря проще, белым положено с улыбкой на лице убить свое собственное общество, совершить расовое и культурное самоубийство. Отказ сделать это был бы расизмом.

Конечно же, все не-белое общество в Соединенных Штатах абсолютно нормально. Не может быть ничего более нормальное, чем любить его членов и надеяться на их процветание. Выходцы из Филиппин и Сальвадора, безусловно, поражены тем фактом, что просто ступив на территорию США им положена «положительная дискриминация» в ущерб белых, родившихся в стране. Но можно ли их винить в том, что они эти преимущества принимают и используют? Разве удивительно, что они хотят, чтобы их язык, их культура, их братья и сестры завладели этой землей и оставили на ней свой след? Если некогда великие люди некогда великой страны готовы к самоуничтожению и передаче своей земли любому, кто придет и попросит – почему мексиканцы и камбоджийцы должны жаловаться?

Нет, это белое сообщество в Соединенных Штатах – неестественно, опасно, и не имеет исторических аналогов. Белые дали себя убедить в том, что расистским является не только работа в собственных интересах, но и любое возражение против выселения. Никогда в истории человечества доминирующая группа не открывала ворота чужеземцам, и раздавала свое богатство пришельцам. Никогда прежде людей не одурачивали, заставив поверить в то, что отказ от собственного наследия и передача другим его места в истории является добродетелью величия и великодушия. Из всех американских рас, только белых обхитрили, заставив их думать, что предпочтение себе подобных является расизмом. Только белым говорят, что любовь к собственным людям является «ненавистью» к другим. Все здоровые люди предпочитают компанию себе подобных, и это не имеет ничего общего с ненавистью. Все люди любят свои семьи больше, чем своих соседей, но это не значит что они ненавидят своих соседей. Белые, которые любят свою собственную расовую группу не имеют ничего против не-белых. Они только хотят, чтобы их оставили одних в развитии их расовой и культурной судьбы.

Таким образом то, что требуют от белых в Америке – крайне неестественно. Их просят посвятить себя интересам других рас и забыть об интересах своей собственной. Это как просить человека проклясть своих детей, и полюбить детей своего соседа, поскольку иное было бы «расистским».

Что же такое «расизм». Это значительно более широкое понятие, чем его словарное определение. Это любое несогласие белых с официальной политикой предпочтения не-белых. Это любое предпочтение белых своим людям и своей культуре. Это любое сопротивление белых идее превращения в меньшинство. Это любое нежелание быть оставленным в стороне. В общем, любые нормальные желания людей, которые определяли нации с начала истории – до тех пор, пока эти желания принадлежат белым.